Тема поведения человека на войне – трусость и героизм, предательство и редкое мужество рядового солдата, командиров среднего звена – нашла свое отражение на страницах повестей писателей-фронтовиков, таких как Владимир Богомолов, Борис Васильев, Юрий Бондарев, Василь Быков. Мое поколение выросло на книгах «лейтенантской прозы», такая литература покоряла нас своей предельной откровенностью, честностью и автобиографичностью.
В книге Курмана Кипкеева «Огненный путь длиной в четыре года» много эпизодов и событий, которые не только раскрывают характер самого автора, его природный талант командира, лидерские качества, но и передают суровую атмосферу тех лет. Как важно в тяжелых обстоятельствах командиру не терять самообладание, где-то проявить военную хитрость, даже коварство, быструю реакцию, поднять людей в бой и повести за собой, найти верные решения, иначе – смерть.
Перечитываю и перечитываю книгу, медленное чтение помогает сосредоточиться, выделить главное, найти знакомые фамилии партизан, о судьбах которых писала ранее: Василий Чернышов, Федор Сурганов, Дмитрий Денисенко, Леонид Скворцов. Так тексты неожиданно соединяются, продолжаются в новых очерках.
Автор книги вспоминает самые значимые события партизанской хроники отряда.
Из главы «Партизанские отряды не давали покоя врагу».
«Весной сорок третьего пламя партизанской войны вовсю полыхало. Уже действовали пять партизанских бригад, несколько самостоятельных отрядов и групп… Наша партизанская бригада «За Советскую Белоруссию» действовала на территории Воложинского, Радошковичского, Молодечненского, Ивенецкого районов и включала в себя отряды имени Кирова, «Штурм», «За Родину» и спецгруппы разведчиков.
Вновь прибывшие в отряд молодые люди проходили специальную проверку, их посылали в разведку, им давали проверочные задания представители особого отдела КГБ. Особенно тщательно проверяли людей из таких городов, как Минск, Молодечно, Воложин, Ивенец. Немецкая разведка засылала к партизанам своих обученных лазутчиков.
«Однажды в отряд прибыли две красивые молодые еврейки из Минска, нормально прошли карантин и стали работать переводчицами. А через некоторое время одна из них призналась, что они закончили шестимесячные курсы гестапо, направлены в наш отряд со специальным заданием – собирать и передавать немцам сведения, а потом отравить пищу в пищеблоке и вернуться в Минск. Девушка призналась, увидев мощь отрядов, настроение партизан, решила задание гестапо не выполнять, служить нам честно и сдала все свои шпионские атрибуты, включая отраву. Было решено сохранить ей жизнь и оставить служить в отряде. Напарницу же арестовали и расстреляли».
Из главы «Засада у деревни Свечки» можно узнать, как немцы собирали для фронта продукты в деревнях Радошковичского и Воложинского районов. Был создан спецотряд СС из шести автомашин, под угрозой расстрела награбленные у крестьян продукты грузили на 40-50 крестьянских подвод и отправляли на станции Олехновичи, Красное, Воложин, Лида. Партизанская разведка действовала слаженно, узнавали время маршрутов немецких обозов, минировали участки шоссейных дорог, устраивали засады, отбивали награбленное немцами добро.
В главе «Бой у деревни Пещиче» есть эпизоды, посвященные боям за выживание в летнюю блокаду 1943 года – «немцы постепенно, но планово и методично сжимали кольцо окружения».
Обстановка была сложная.
«Самолеты висели над пущей. Первая цепь автоматчиков была довольно-таки густой – до 5 метров между солдатами, за ней шла вторая цепь – до 15-20 метров между солдатами и третья – чуть дальше – с собаками. Проверяли все – каждый кустарник, островок, болото, камыши, верхушки деревьев. Но партизанам удавалось пробираться и через эти цепи».
Командование партизанского соединения приказало рассредоточиться по Налибокской пуще малыми группами, так легче было прорваться через плотные цепи вооруженных немцев.
Сильные бои завязались в районе Сивицких хуторов, бригада окопалась за хутором лесника, сюда же прибыла группа польских партизан под командованием Юзика, он и доложил, что на поляне остановилась группа немцев до 200 человек. Обстановка в пуще ежедневно осложнялась, немцы атаковали превосходящими силами.
«Силы были неравные, партизаны израсходовали почти все боеприпасы. Под натиском врага с левого фланга начали отступать партизаны польской группы Юзика – следом партизаны правого фланга, а потом и все. В окопах остались только трое – я, партизанка Савченко (будущая моя супруга) и пулеметчик, сибиряк Сергей Иванов».
Пришлось отступать на другой рубеж, через два километра Кипкеев догнал свою бригаду. И здесь он не выдержал, сорвался, сгоряча обругал комбрига, комиссара.
«Отступать было нельзя. На берегу Ислачи партизанский госпиталь с тяжело раненными бойцами, тысячи мирных граждан».
Каратели жгли деревни, люди искали защиты у партизан.
Резкие, но убедительные слова Кипкеева повернули бригаду назад, партизаны пошли в атаку и выбили немцев из окопов, захватили много немецкого трофейного оружия, станковый пулемет. Это помогло продержаться партизанам еще несколько дней. Кипкеев был отчаянным рубакой, не боялся рукопашного боя, из многих опасных ситуаций выходил невредимым.
Многие партизаны погибли в немецкую блокаду, но основные силы сохранились. На войне как на войне, случались и казусы.
«Первый секретарь подпольного обкома, наш командир соединения Чернышов, чуть было живым не попал в руки врага. Он с группой партизан подошел к реке Неман в районе местечка Турец. Немцы прижали группу к реке, а генерал разделся и бросился в реку Неман в одних кальсонах… Генерал благополучно выбрался на противоположный берег. Обросшего, в неглиже, без оружия, Чернышова подобрала другая группа. После прорыва блокады Чернышов меня как-то спросил: «Не смеются партизаны, что генерал бежал от немцев без штанов?»
Другие отряды изо всех сил держали оборону от Еслачевки до Рудни вдоль реки Ислачь, но длительные бои изматывали, заканчивались боеприпасы, продовольствие, приходилось отступать.
(Продолжение следует)
Ирина ШАТЫРЕНОК
На фото К. Кипкеев первый справа
Фотодокументы из семейного архива Кипкеевых публикуются впервые
