Наталья Немкевич: Услышала я как-то шутку в одном юмористическом шоу, что зумеры возродили Татьяну Буланову и Надежду Кадышеву, возродят и газету. После нее, и правда, задумалась: а смогут ли зумеры возродить интерес к печатному слову? Станут ли они популяризировать газету, и будет ли она вообще интересна читателям нового поколения?

Павел Вашкевич: На мой взгляд, дни газеты еще не сочтены, но популярнее она точно не станет. С развитием информационных технологий любую информацию можно найти в интернете, у каждой газеты есть сайт. Те, кто работает в редакции, часто слышат вопрос: «Зачем выписывать газету, если можно зайти на сайт?» Поэтому газета как способ получения информации о районе или регионе еще какое-то время просуществует, возможно, в прежнем виде, но упор будет сделан либо на сайт, либо на развитие соцсетей.

Наталья Немкевич: Но газета – это вещь с историей. Ее можно сравнить с ретро-предметами, которые сейчас не в массовом потреблении, как это было раньше, но при этом имеют большую цену. За ними охотятся, они подчеркивают статус человека состоятельного, становятся ценностью или украшением. Особенно, если говорить о каких-то вещах для быта, – украшением интерьера. Как пример, возврат к старым форматам радио, которые стояли, например, в центре квартиры и украшали ее. Я недавно наткнулась на маркетплейсе на футляр для «Алисы» в виде старинных радио. То есть современную колонку тоже хотят куда-то поместить, чтобы она придавала колорит, характер интерьеру. Точно так же и газета.
Соглашусь с тобой, что это не самый сейчас популярный и массовый продукт. Но даже если брать цифры по подписке, то они, конечно, меньше, чем 10 лет назад. Однако если учитывать реальность, что мы конкурируем с социальными сетями и интернет-пространством, эти цифры не самые маленькие. Есть категория людей, которые на протяжении многих лет выписывают газету, бережно вырезают заметки о своих соседях, родных, близких и складывают вместе с фотографиями в альбом. И газета в этом случае, на мой взгляд, – уникальный продукт, но пока не популяризированный той же молодежью.
Павел Вашкевич: С одной стороны, я согласен, с другой, то, что ты называешь созданием колорита и осовремениванием интерьера, – это использование газеты не по прямому назначению. Конечно, это увеличит спрос, но читать газету больше не станут: ее будут брать, чтобы создать атмосферу, а читать, вряд ли. Люди просто будут искать какие-то старые издания или отдельные номера – это понятно.
Газета соревнуется с соцсетями и подпиской. Подписка пока остается и это главное, за счет нее газета и существует. Если бы были другие возможности финансирования, упор на подписку не был бы таким сильным. Можно было бы существовать за счет рекламы или дополнительных доходов с сайта, например, делать ссылки на газету и наоборот.
Наталья Немкевич: Согласись, все, у кого сегодня есть лошадь, и те, кто занимается конным спортом, чувствуют себя избранными, и окружающие воспринимают их именно так. В голове сразу возникает прямая ассоциация с Англией, с людьми определенного класса, которые этим занимаются. Или с Россией XVIII-XIX веков, когда в аристократических семьях у каждого члена семьи была своя лошадь, а умение ездить верхом было отдельным видом искусства.
Павел Вашкевич: Газету ты не можешь просто искусственно сделать дорогой, потому что ее никто не будет покупать, такой возможности нет.
Наталья Немкевич: Журналы можно. В Беларуси есть дорогие, подписка на которые стоит 600 рублей за шесть месяцев. А один экземпляр – 100 рублей.
Павел Вашкевич: Журналы выходят дороже, потому что у них такая подписка, а если покупать в розницу, то за счет печати, оформления и самой бумаги это все выходит дороже, следовательно, нужно как-то окупать то, что получается. Газета же достаточно бюджетная по сравнению с другими изданиями.
Наталья Немкевич: Это, кажется, нам с тобой сейчас. А когда берешь подшивку газеты… Далеко ходить не надо. Возьмем, к примеру, 2008-2009 годы. Для меня это история, к которой ты прикасаешься спустя время. С интересом перечитываешь статьи и вспоминаешь людей. И все это благодаря тому, что когда-то было напечатано в газете. Глядя на печатные строчки, будто читаешь мысли людей, живших в то время.
Павел Вашкевич: Газета будет существовать еще какое-то время. Возможно, она как-то поменяет формат, уйдет в другое русло или, наоборот, будет больше взаимодействовать с соцсетями и интернет-изданиями. Но осовременивать газету я просто не вижу перспектив и возможностей. Что можно добавить в газету, чтобы она стала более актуальной?
Наталья Немкевич: Но визуально оформить по-другому можно.
Павел Вашкевич: Визуально оформить, а наполнение? Ты открываешь газету, видишь, что она красивая, а почитать нечего. Вот в чем проблема.
Наталья Немкевич: Бывают и такие газеты, конечно. Но бывает и иначе. Видишь интересный материал и просто ленишься его читать, потому что он идет сплошным текстом. Журналисты знают, что каждый текст нужно выстроить с учетом внимания современного читателя так, чтобы что-то зацепило взгляд. Есть, например, одна газета, которую я с удовольствием пролистываю, и прочитать ее от корки до корки я могу только благодаря визуальному оформлению и разбивке материала.
Павел Вашкевич: Плюс, как я уже говорил, вопрос не только в газете, но и в самих читателях. Часто сталкиваешься с тем, что кто-то говорит: газеты неинтересно читать, все есть в интернете. Но когда спрашиваешь, что бы вы хотели видеть, что нужно сделать, чтобы газета заинтересовала, либо ответа нет, либо звучит что-то вроде «хотелось бы что-то этакое придумать». Получается, люди сами не понимают, что хотят видеть на страницах газеты.
Допустим, нужны цифры, сводки по определенным показателям – хорошо, вот цифры. Потом смотришь на рейтинги, на статистику, ничего не поменялось. Возвращаешься к вопросу – снова нужно другое.
Плюс информации очень много за счет интернета и соцсетей, но все в газету не уместишь. Это не Телеграм со сплошной лентой, где можно выкладывать хоть каждые пять минут, было бы время и желание. Газета ограничена объемом.
И понятное дело, что не всем жителям нравится читать официоз. Мягко говоря, это не всем интересно. Но с другой стороны, и не писать об этом не получится.
Наталья Немкевич: Для этого и есть журналисты, которые могут всю информацию переработать. Ты знаешь не понаслышке, что иногда приходит сухой материал, и журналист берет его за основу, переделывает – и визуально, и вообще переводит официальный язык на простой человеческий. Другой вопрос, что в любом случае главная задача газеты – информировать людей.
Давай вернемся к зумерам. Мне все-таки интересно, на твой взгляд: песни Кадышевой не самые, скажем так, молодежные, но тем не менее прошел ее концерт, и именно зумеры фанатели больше всего на сцене «Минск-Арены». Уже пошла шутка, что пел зал, а не Надежда Кадышева. Почему у них возник такой интерес к ее творчеству и как это может быть связано с возрождением газеты?
Павел Вашкевич: Надежду Кадышеву я не слушаю. Но интерес, мне кажется, как раз в соцсетях: они позволяют не столько возрождать, сколько интегрировать что-то или кого-то достаточно далекого в нынешнюю информационную повестку. Где-то ты увидел видео, услышал звук, перешел, посмотрел: «О, это же Кадышева!» Кто такая Кадышева? Начинает смотреть, кому-то просто может понравиться, кто-то раньше не слушал. Массовые медиа любого формата, как правило, аудиовизуальные, они просто это распространяют.
Хочешь, не хочешь, а оно где-то на слуху. Особенно если появляются тренды с этим звуком, с композицией или хотя бы с каким-то отрывком. Оно запоминается, и со временем ты начинаешь напевать это по дороге на работу, в школу, в университет.
Наталья Немкевич: Я, например, не ее поклонница. Многие песни знаю, но на концерт не пошла бы. Меня звали, честно говоря. Мне это неинтересно, я не получаю от этого никакого удовольствия.
Павел Вашкевич: На это и расчет, когда появляется востребованность, когда тебе о ней говорят в сети, особенно молодые люди, скажем так, платежеспособные, то зарядить ценник сам Бог велел, как говорится.
Наталья Немкевич: Ее популярность можно сравнить с популярностью Вани Дмитриенко у тех же зумеров, только формат разный – и песни, и смыслы совсем другие. Может быть, это можно взять за основу и в формате возрождения газеты?
Павел Вашкевич: Может быть, но есть один нюанс: как правило, такая востребованность недолговечна. Ты никогда не знаешь, когда эта волна узнаваемости и популярности сойдет на нет или останется на прежнем уровне, а может и провалиться ниже. Это такое дело: как говорится, интернет все помнит, но помнит где-то сбивчиво, а где-то не полностью.
То же самое, если переносить это на другие вещи и на ту же газету: оно может сработать в моменте, но в долгосрочной перспективе может оказаться не так практично, как здесь и сейчас. С другой стороны, нужно понимать, что газета – это не один человек, это своего рода конструктор. Коллектив.
Наталья Немкевич: Мне кажется, в последнее время наметилась тенденция к комфорту. Люди начинают больше уединяться, например, проводить время в своих уютных домах и квартирах. И телевизор – это своего рода попытка оторваться от цифрового мира, побыть наедине с собой, посмотреть какой-то сериал, не меняющиеся картинки, а настоящую сюжетную линию. И здесь главную роль играет телевизор – точно так же, как и газета. Она может быть таким же атрибутом. Приходишь домой, надеваешь уютную одежду, берешь газету, садишься за чашку чая или кофе, расслабляешься и чувствуешь себя уютно и комфортно в своем собственном мире.
И в этом плане газета может сработать, поскольку зумеры все это ценят. Они в большинстве своем, я бы сказала, скорее социофобы – проводят больше времени дома, не все, конечно, но в большинстве. Возможно, именно с этой точки зрения газета и может зайти как один из триггеров или якорей для получения вот этого ощущения.
Павел Вашкевич: Да, но тут нужно понимать еще один момент: у того же телевидения развлекательный потенциал гораздо выше, чем у газеты.
Наталья Немкевич: Я телевизор, например, не смотрю.
Павел Вашкевич: Я тоже не смотрю. Я и газеты не читаю.
Наталья Немкевич: Но газету я читаю, книгу могу почитать.
Павел Вашкевич: Я книги читаю, а газеты нет.
Наталья Немкевич: Не все ведь читают книги, верно? Сколько раз ты сходишь в библиотеку, сколько книг закажешь? В любом случае книжное пространство у тебя дома ограничено. А книга – это то, на что ты выделяешь час, два. А газету можно пролистать за 15-20 минут. И все основное для себя где-то прочитать и запомнить. И все равно что-то отложится. Это такой быстрый способ – как правильно сказать – не терять начитанность.
Павел Вашкевич: Как вариант может быть. Тут, мне кажется, вопрос еще и в удовольствии: если прочитать книгу, то получишь удовольствие. Не факт, что кто-то получит такое же удовольствие от прочтения газеты. Но опять же, как это сделано и как подается.
Наталья Немкевич: Хочу тебе сказать, что перед тем, как мы всегда садимся формировать газету, я анализирую каждый номер. Анализирую его структуру и вдобавок просматриваю все республиканские газеты – для того, чтобы наша газета не была одинаковой, чтобы мы не уходили в какую-то одну сторону или в другую. Поэтому, наверное, чтобы газета была интересной, ее все-таки нужно анализировать и действительно собирать отзывы, как ты сказал, прочитывать.
Павел Вашкевич: Поэтому, если возвращаться к изначальной теме нашего разговора: может быть, зумеры что-то и поменяют – Кадышеву уже возродили, а газета просто пока не умерла.
Наталья Немкевич: Наш разговор хотелось бы завершить вот чем. Недавно я увидела в книжном магазине название книги Маргариты Симоньян – «Вначале было слово, а в конце будет цифра». Не хотелось бы прийти к такому концу, но все зависит от нас самих: и от тех, кто создает газету, и от тех, кто потребляет информацию.





