В небольшом доме на тихой улице Воложина живет человек, чьи картины хочется рассматривать бесконечно. Иван Ботян – водитель с полувековым стажем, который после выхода на пенсию раскрылся как художник-самородок. Его пейзажи – сочные, светлые, почти осязаемые – уже нашли своих почитателей далеко за пределами района.
Мы побывали в гостях у мастера и узнали, как рождается сказка на холсте.
– Иван Леонтьевич, как получилось, что водитель с многолетним стажем стал художником?
– Наверное, самое главное в жизни – это найти свое дело. Я всю жизнь провел за рулем. Начинал еще свою трудовую деятельность в профессионально-техническом училище с преподавания студентам, потом 12 с половиной лет отдал автопарку, с 2000 года работал в Минске водителем, а когда нога стала подводить – ушел механиком на контрольно-пропускной пункт. Но рисование всегда было со мной. Еще в детстве, когда учился в первой школе Воложина, мы с одноклассниками на переменах рисовали в тетрадках. Потом армия – оформлял ленинские комнаты. А в 1985 году, помню, даже красочные машины к праздникам готовил.
– Где же учились мастерству, если нет художественного образования?
– У меня два диплома: автослесаря и техника-механика. Даже в Мозырский пединститут я мог поступить без экзаменов, но не сложилось. Времена были сложные. Строил дом, семью надо было поднимать. Поэтому выбрал работать, а не учиться. Но рисовал всегда, и мастерству я учился сам. Раньше, когда интернета не было, садился и пробовал, как понимаю. Сейчас проще: смотрю работы художников в сети, подсматриваю, как мазок положить или травку реалистично нарисовать. Изучаю работы других художников. Например, Виктора Юшкевича из Беларуси – у него очень классные работы. Классику тоже люблю: Шишкина, Левитана.
– Почему именно пейзаж, а не портреты?
– Портреты – дело тонкое. Один скажет: «глаз не такой», другой – «нос не тот». А дерево всегда останется деревом. Его как ни нарисуй – оно дерево. Я люблю природу за ее правду. Часто выезжаю посмотреть, как свет ложится, где тень гуще. Это надо видеть, чтобы потом перенести на холст. А вдохновение приходит само. Бывает, что не лежит душа к кистям, а в другой раз сижу сутками – муза пришла.
– Ваши картины очень сочные, почти сказочные. Это специальный прием?
– Я люблю яркое, живое. Чтобы небо было голубое-голубое, травка – пушистая. Мне не нравится абстракция и не понимаю, когда художник просто накладывает краску слоями. Я же стараюсь каждый листочек, каждую травинку выписать. Кисточкой, мазочек к мазочку. На это уходит много времени: иногда неделя, иногда две, а бывает, что картина стоит месяц – досыхает, додумывается.
Взять хотя бы березовую рощу. Я сначала прохожу по холсту от темного к светлому, выстраиваю глубину. Потом беру тоненькую кисточку и уже прописываю каждую веточку, каждый кустик, каждую травинку. Вот тут у меня лежит кисть, обрезанная ножницами, как мне надо. Она дает нужную фактуру. Беру ее, обмакиваю в краску и начинаю творить. С этого начинается работа. Сначала темные краски, потом светлые. И так, слой за слоем, картина оживает. Вы же видели в лесу: никогда не бывает просто ровной поляны. Там и кочка, и черничник, и дорожка. Все это нужно передать.
В доме Ивана Леонтьевича тихо. Где-то мурлычет кот Кузя, которого художник называет «ученым», а на мольберте уже ждет своего часа новая картина. Рядом его верная супруга Светлана, которая
бережно относится к таланту своего мужа и поддерживает все его начинания.
– А масляные краски используете?
– Только масло. Оно долго сохнет, но дает возможность править, смешивать прямо на холсте. Акрил я не люблю – слишком быстро схватывается. А масло живое, с ним можно работать долго, пока не добьешься нужного оттенка. Бывает, уже привезут картину из багетной мастерской, я посмотрю – чего-то не хватает. И тогда беру кисть и добавляю: цвета, яркости, где-то темноты. Масло это позволяет.
– Ваши работы часто покупают?
– Бывает. Кто-то приезжает, смотрит, забирает. Чаще всего заказывают охотничью тематику. Друзья просят: «Ваня, нарисуй что-то в подарок». Я не отказываю. Светлана, моя жена, в шутку называю ее – сопродюсер – мой верный помощник. Она помогает выбирать и заказывать рамы. Уж доверился ей полностью – не подвела ни разу. Она же и краски со мной выбирает. Зайдем в магазин – я посмотрю, а она уже знает, что мне надо. Хорошая у нас команда.
– А семья поддерживает Ваше увлечение?
– Конечно. Сын, правда, ни рисовать, ни охотиться не захотел – не его это. Ну и пусть, у каждого своя дорога. А мы с женой тихонечко живем. У нас и кот Кузя есть. Собаки раньше были, когда я охотой занимался. А сейчас больше с кистями да красками. Зимой работы больше – темнеет рано, свет включаешь, сидишь до полуночи. Одна из комнат в доме превратилась в мастерскую: мольберт, краски, лампа дневная. И тишина.
– Вы говорили, что вдохновение черпаете в природе. А много выезжаете?
– Раньше много ездил. У меня и лодка есть. Выедем с приятелем, поплаваем, сфотографирую какой-нибудь красивый уголок. Приезжаю домой, смотрю на снимок и начинаю работать. Добавляю что-то свое, убираю лишнее. Вот, например, озеро у нас за городом. Я там много раз бывал, запомнил отражение деревьев в воде, как облака «купаются». Это надо увидеть, прочувствовать. Сейчас из-за больной ноги реже выбираюсь. Операция предстоит. Но телефон есть – снимаю, что могу, а потом уже дома переношу на холст.
– А выставки Ваши где-то проходили?
– Нет, никогда не было. Никто не предлагал, сам не просился. Но если музею будет интересно – я готов. Работ наберется на десяток-другой. У меня их уже больше сотни за жизнь написано. Было бы неплохо, чтобы школьники посмотрели. Ведь искусство воспитывает душу.
– Есть ли ближайшие творческие планы, Иван Леонтьевич?
– Хочу нарисовать нашу церковь в Воложине. Она красивая, только, жаль, деревья ее закрывают. Но я найду старые фото или подберу ракурс. Хочется запечатлеть ее для истории. А еще хочу, чтобы мои картины приносили людям радость. Когда человек смотрит на яркий пейзаж и улыбается – значит, не зря старался.
– Желаем Вам вдохновения и новых работ.
Уже после интервью Иван Леонтьевич показал нам несколько своих работ, которые только ждут своего часа. Одна из них – берег реки, окруженный лесом, который сейчас стоит на мольберте, – находится в самом начале пути. Но даже в этом, еще не завершенном виде видно, насколько бережно художник относится к каждой детали. Мы пожелали мастеру скорейшего восстановления после операции и обещали обязательно вернуться, чтобы увидеть готовую картину.
Беседовала Наталья НЕМКЕВИЧ
Фото Юлии ЮША
