Для тех, кто прошел испытания войны, время не имеет значения по отношению к событиям,
память о которых сквозь годы не дает сердцу биться спокойно.
Война – само по себе уродливое и неестественное явление по отношению к понятию «жизнь». И абсолютно неважно, на какой территории и в какой период истории она случается. Когда человеческое существование ставится под сомнение, вариантов рассуждать быть не может. Но говорить об этом стоит, ведь мир, где рушатся мечты, так хрупок и нуждается в защите.
Одним из горьких воспоминаний не одной тысячи людей является Афганистан, на территории которого погибли парни разных национальностей, не долюбившие, не увидевшие свое продолжение и не постучавшие в дверь родной деревенской хаты на краю села.
15 февраля – день вывода советских войск из Афганистана. Эта дата знаменует окончательное завершение в 1989 году данной военной операции и отмечается в нашей стране как День памяти воинов-интернационалистов.
Те, кто вернулся, уже много лет поднимают в один и тот же день рюмку «горькой» за своих боевых друзей-товарищей, чья судьба оборвалась в желтых песках и горных перевалах южной республики. Неся цветы к памятникам и обелискам, седовласые солдаты той войны вытирают скупую слезу и собираются за столом, чтобы почтить память безвременно ушедших.
Исполнял свой служебный долг и капитан запаса Владимир Круглик. Воспоминаниями о пребывании на территории Афганистана Владимир Владимирович поделился с читателями нашей газеты:
– Жил я в деревне Августово возле Воложина. В 1981 году был призван в пограничные войска в Молдову. Принял присягу и был направлен инструктором служебного собаководства во Львовскую область. Там я окончил школу инструкторов служебного собаководства по минно-розыскной работе. У меня была своя овчарка по кличке Тарзан. Готовили на Африку, потому что в Анголе шла война, и требовались специалисты для разминирования полей возле мелких деревушек.
Но судьба распорядилась иначе. Пришел запрос, и мы отправились в Афган в маневренную группу, основной задачей которой было прикрытие территориальных населенных пунктов, находившихся в трехстах километрах от наших южных рубежей. Жили там простые крестьяне, и мы дислоцировались недалеко среди полей и сопок. С нами были две собаки.
С моим Тарзаном вообще интересная история получилась. Достался он мне абсолютно случайно. Дело было в Кишиневе, когда мы на поезде ехали во Львов. Во время стоянки состава мне сержант и говорит: «Круглик, следуй за мной». Пришли мы в милицейское отделение, а там в дежурке разрывается собака, скачет прямо на сетку «обезьянника». Ну, думаю, наверное, надо что-то. Может, какие-то вещи отнести. Я ж молодой солдат. А сержант мне: «Вот бери собаку и – вперед». Говорю: «Какую собаку? Она же меня сожрет. Вон, какая здоровая». Сержант в ответ: «Не бойся, бери». Я за этот поводок, а какой-то гражданский дядька добавил: «Послушай, солдатик, она не кусается, это очень хорошая собака».
Периодически страшные события приходят во сне. Наяву стараешься не вспоминать, чтобы не наносить себе очередную рану. Раны шевелить нельзя. Они долго тогда не заживают.
Владимир Круглик
В итоге оказалось, что этот человек жил в деревне, а затем в городе получил квартиру, где уже не мог содержать животных. Он и передал пограничникам свою овчарку. Только добавил, что Тарзан очень любит кататься на электричках. В общем, побежали мы в свой поезд, а пес потянул меня в первый попавшийся состав. Он сильный, сопротивляться тяжело. Бегу я по этому поезду, а сам думаю, хоть бы успеть на свой.
Во Львове с собакой никуда не пойдешь. Долго ждали в парке возле вокзала. И так мне захотелось мороженого. Привязал я пса и пошел за покупками. Когда вернулся, глазам не поверил: Тарзан все кусты вокруг перегрыз от злости. Одним словом, начало нашей с ним дружбы было положено.
Сказать, что война это плохо, значит, ни о чем не сказать. Потерял товарищей много, очень много. И эта боль не пройдет никогда. Сердечные раны не заживают.
Владимир Круглик
На границе первое время я на все смотрел, как по телевизору. Вот, например, прилетели мы вертолетом, и ночь наступила. Слышно, как где-то далеко-далеко пулемет работает. Бандиты еще и междоусобные войны вели. И вот, значит, куча трассирующих пуль летит в одну сторону, куча обратно, как в кино. Такое ощущение, что ты попал в какой-то театр абсурда. Не поймешь, где ты, что ты.
Я все время был сопровождающим, когда ездили за водой. Рядом горная река была, и чтобы не заминировали подходы к воде бандиты, я проходил со своей собачкой, проверял чистоту этих дорог. БТР тащил за собой бочку, привязанную на колесах, куда набиралась вода.
И потом уже стали на боевые операции посылать. Помню первый выезд. Команда: «К бою!» Называют фамилию, расчет и машину. Я, естественно, всегда в головной машине. Едем, собака разрывается.
Подъехали к кишлаку, идет стрельба, там где-то что-то горит, дым какой-то. Ничего не понятно, ты не знаешь, страшно тебе страшно или нет… Интересно просто, что там дальше. Попали на какую-то улицу, между дувалами, такими высокими глиняными заборами. И тут как бухнет! А это наш БТР подорвался, мы налетели на мину. Колесо отлетело, меня немножко контузило. Стрельба идет, а я ж не вижу, куда стрелять, вокруг стена сплошная. Так и прошло мое боевое крещение.
Я сначала думал, что никогда никакую мину не найду. Ведь во время стрельбы сам приседаешь, чтобы хоть 50-100 метров пройти. Мины обычно там, где есть защита, есть забор, есть где спрятаться, чтобы ты взлетел на мине, а тебе еще добавили пару раз с гранатомета. И добили стрелковым оружием.
И вот Тарзан нашел мину. По инструкции он не должен раскапывать, он должен почувствовать запах, сесть примерно в сантиметрах 50-70 напротив этой мины и морду повернуть в ее сторону. А он давай лапами разрывать. Я увидел, что мина была самодельная противоднищевая. Если бы танк налетел, то все. Где-то килограммов семьдесят взрывчатки. То есть это очень много. Обычно десять килограммов достаточно.
Чтобы ее обезвредить, надо положить шашку, зажечь Бикфордов шнур и ретироваться, чтобы она уничтожилась. Вот я одну гранату положил и прыгнул в сторону. Прогремел взрыв, а мина как была, так и была. Когда я повторил все, взрыв был настолько мощный, что меня накрыло волной.
Оглушенный, вижу, что собака лает, а я не слышу. Голову поднял в небо, смотрю, только еще вверх летят булыжники, камни, глыбы.
И вторую мину нашли. Уже местные показали. Я даже собаку не применял. За эту операцию получил свою первую награду «Отличник погранвойск второй степени».
Потом служил в десантно-штурмовой маневренной группе, которая базировалась в таджикском городке Пианж прямо на границе. На месяц выезжали на операции, а затем летели в Союз на реабилитацию.
За полтора года службы в Афганистане два раза подрывался на мине, имел контузию и даже получил ранение. Тогда я был уже без собаки. Мы охраняли участок дороги в горах. Ночью завязался бой, в ходе которого меня подстрелили. Плечо пронзила тупая боль. Ощущение не из приятных.
Прооперировали меня в Душанбе, где я пробыл почти месяц, после чего обратно в свою часть прилетел.
Случались и курьезные ситуации. Помню, я из госпиталя прилетел, выскакиваю из вертолета, а в него уже садятся другие пассажиры. Один старший лейтенант, который меня во время ранения перевязывал (его тоже, кстати, Володей звали), говорит: «Как хорошо, что тебя увидел, вот возьми сумку, там все найдешь, разберешься, я в отпуск». Я ему кричу, потому что лопасти работают шумно: «Что это?» Короче говоря, я за эту сумку фельдшерскую и в горы. Открыл, там полно лекарств всяких, все медицинское. Я не санитар, но ребята обращались: кого перевяжешь, кого подлечишь.
Однажды два бородача-афганца принесли израненных девочек: одной года полтора, другой почти два. Дети играли и нашли гранату, которая взорвалась. У меня был шок. Думаю, что делать, ответственность огромная. Они же могут вот так, прямо на руках, умереть. Я подоставал осколки, обработал раны.
Потом, когда бывали в кишлаке, делал им перевязки. Помню, одну из них звали Мириам. Выжили мои девочки, слава богу. В общем, насмотрелся таких вещей там. Не будучи санитаром, все-таки санитарил.
На войне, конечно, страшно, вопросов нет. Нет такого человека, чтобы он не боялся. Но самый главный момент – преодолеть свой страх. Ты никому не должен его показывать, если даже он у тебя есть. Наоборот, своим духом ты должен показывать бойцам, что все нормально.
Отслужил я пограничником с октября 1981-го до конца 1983-го. Более сорока лет прошло с той поры, а как один день. Около 70 человек у нас в районе было. Многих уже нет, к сожалению. Даже не то, что многих, а больше половины не с нами. Долгожителей среди нас нет.
Государству спасибо, что поддерживает. Мы были участниками этой войны. Многих афганцев я помню. Это все мои друзья. Они ушли, но память о них живет.
Больно, очень больно. Но их не вернуть. И лишь разговоры о событиях афганской войны вновь и вновь возвращают людей туда, где все их друзья еще живы и ждут своего дембеля, чтобы вернуться на Родину.
Екатерина КОРОЛЬ
Фото автора и из семейных архивов
