Белорусская земля богата людьми, которые оставляют добрый след в наших душах. Человек всегда стремился к красоте. Об этом свидетельствует множество сохранившихся творений, сделанных руками народных умельцев разных времен.
Местечко Ивенец абсолютно заслужено называют городом мастеров. И это не удивительно. Издавна славился он изделиями из глины знаменитых гончаров, умениями местных каменщиков, ткачих, резчиков по дереву.
Одним из памятных мест в городском поселке является дом Апполинария Пупко, который находится на улице Комсомольской. Строение сразу привлекает внимание своим внешним видом. Необычные фигуры, поддерживающие кровлю, притягивают взгляд прохожих и проезжающих мимо пассажиров автотранспорта. Ворота, украшенные деревянными персонажами, создают образ сказочного уголка. Поэтому желание заглянуть внутрь в надежде на продолжение сюжета совершенно очевидно и оправданно.
Кроме необычности в облике, дом знаменит и тем, что в нем в далеком 1916 году жил и работал Михаил Фрунзе, о чем свидетельствует мемориальная доска на внешнем фасаде.
Наполнение этого более чем векового жилища весьма многогранно. Стены, двери, потолки помещений разрисованы изображениями на совершенно разные темы. Здесь и цветы, и облака, и мифические герои. Картины в рамках, деревянные фигурки, скульптуры из глины и еще много разных «интересных штучек», сделанных руками одного творческого человека, уютно уживаются по соседству друг с другом. Как говорил когда-то сам хозяин необычных творений, «мои чудеса».
Давно канули в лету события дней минувших. К сожалению, ничто не вечно. Родившись в конце девятнадцатого века, Апполинарий Пупко прожил долгую и довольно насыщенную жизнь и отношение к ней он выражал своими работами, в которых народный юмор соседствует с лирическими темами. Мастер умел наблюдать, подмечать, передавать настроение.
Время неумолимо. Меняется действительность, по-разному складываются обстоятельства. Сейчас в комнатах с загадочным наполнением бывает далеко не столько людей, как когда-то. И это печально. К сожалению, люди уходят, но произведения их рук остаются. Пропитанные вековым духом, экспонаты дома продолжают привлекать внимание. Перед любым желающим заглянуть сюда гостеприимно распахнут двери его хозяева.
Сейчас за наследием Апполинария Флориановича приглядывает его младшая дочь София Воротницкая. Бережно сохраняя отцовские раритеты, София Апполинарьевна ратует за продолжение истории дома Пупко. Рассказывая о родителе, она глубоко переживает за все, что происходит вокруг этого места, пытаясь привлечь внимание к данной теме:
– Отец был самодеятельный художник и резчик. Когда я появилась на свет, папе было уже 64 года. Это был у него не первый брак. А вообще он родился в семье, где все мужчины были мастеровыми людьми и могли делать многие работы. Строили костелы, церкви, дома. Как самый младший из братьев, он оставался дома, чтобы помогать матери. Но в то же время пытался резать, лепить, рисовать, так как с детства любил выдумывать различные сюжеты, разрисовывал заборы, стены дома.
В доме всегда было полно народу. Летом у нас образовывались очереди. Группы ездили с профсоюзами заводов, фабрик, учреждений. Например, одни уже в доме, другие ждут во дворе, третьи сидят в автобусе. Папа очень любил и умел общаться с людьми разного возраста. Многих знал и контактировал в силу своего увлечения. К нему относились с уважением и почтением.
София Воротницкая
Я самая младшая из трех сестер. Нам, детям, даже интересно было, что у нас такой папа, и что он рассказывал о каких-то царских временах, какие-то странные вещи, которые нам были не знакомы. Так получилось, что моих родителей свела самая старшая сводная сестра Элеонора. Она уже была в восьмом классе, когда недалеко от дома открылось частное предприятие типа ателье, в котором женщины создавали красивую одежду. Вот она там папе жену и насмотрела. Сказала: «Женись, она мне платья шить будет». Так и получилось.
За хозяйством смотрела мама. Любимого супруга она оберегала и создавала ему все условия для работы. Специально он нигде не учился, это богом данное. В доме все и всюду было разрисовано. На стенах изображениям более ста лет уже. Михаил Фрунзе, когда квартировал здесь, ему все твердил: «Ты должен учиться». Возможность покупать кисти и краски была всегда. Семья была очень зажиточная, имела много земли. Отец-то был профессиональным строителем храмов, а строили лучшие мастера, и они зарабатывали, естественно, больше обычных людей. У них всех образование было, имелась шикарная огромная библиотека. Правда, со временем она расползлась по Ивенцу, потому что к отцу все ходили за книгами. А вы же знаете, как обычно книги берут, и как возвращаются они обратно.
У папы все хранилось. Он всю жизнь говорил, что ничего нельзя выбрасывать. На чердаке такие сокровища имелись, что ни на один музей хватило бы. Вплоть до того, что даже были башмаки деревянные. Также лежала целая горка бутылочек разных лет, а еще старинные журналы мод, которые подшивались в стопку и складывались в огромные сундуки. Почти ничего не осталось.
Мы с мужем, когда переехали сюда, вторую половину к дому пристроили, чтобы жить в ней. А старая часть осталась в первозданном виде. Поэтому для нас это очень ценно.
Папа после войны работал много лет бухгалтером, потом в школе черчение преподавал и даже вел художественный кружок у нас в Доме пионеров. На пенсию пошел рано, лет в пятьдесят, потому что у него были проблемы со здоровьем. Он видел практически одним глазом и имел вторую группу инвалидности по зрению.
Когда он остался дома, у него появилось еще больше свободного времени. И вот он резал с утра до вечера. В холодное время прямо в кухне, а по теплу уходил в мастерскую. Работы свои любил и очень ими дорожил.
Глину тоже пробовал, но ему не нравилось, что она разрушается в изделии, а обжигать возможности не было. Он такой человек был, что просить кого-то о чем-то не смел. Слыл гордым и независимым, никому ни на что не жаловался.
Дом в свое время был определен в туристический маршрут не по причине творческих работ. Люди ехали смотреть на место, где квартировал великий Михаил Васильевич. А все остальное уже как бы само собой получалось. Образно говоря, Фрунзе открывал публике двери для созерцания изделий мастера. Начали ездить, увидели, сарафанное радио, так сказать, сработало, и после этого уже возникал интерес к внутреннему содержанию дома.
Мне дороже позиция сохранения памяти об отце и того, что сделано его руками, нежели зарабатывание денег.
София Воротницкая
Когда отец завел книги отзывов, туда оставил записи, считай, весь бывший Советский Союз, после развала которого все затихло. Никто не приезжал, про дом начали забывать, и мама, которая продолжала жить в нем, продала половину работ. Потом не стало и мамы. Возник вопрос о том, кому за всем этим смотреть.
Дело в том, что отец завещал все мне как своей любимой дочери. И сообщил он об этом в день моей свадьбы. Сказать, что это было неожиданностью для всех, не сказать ничего. Естественно родственников интересовал вопрос: «Почему?» Но Апполинарий Флорианович лишних слов на ветер не бросал. Сказал – как отрезал.
Помню его слова: «Я подумал, что как младшей в семье тебе это все останется. Я завещание написал с тем умыслом, что ты это сохранишь. Иначе все будет пущено по ветру».
Я долго не могла решиться на переезд из Гомеля, где все благополучно сложилось в моей семье. Муж – бывший военный, двое детей, внуки. Я была уже на пенсии. Никто не собирался покидать свою зону комфорта. Но мой Геннадий Альбертович настоял на возвращение в родной угол. Очень уж он ратовал за то, чтобы это оставалось народным достоянием, чтобы сюда ходили люди, пока все не разрушилось, чтобы максимальное количество желающих это увидело.
Да и землю предков бросать не позволительно. Напитанный атмосферой родной Ивенетчины, чувства к ней отец передавал через свои работы. И люди, которые на это смотрят, восхищаются и удивляются. Ведь не в каждом доме такое увидишь.
Если сейчас все-таки включат нас в маршрутные листы, грубо говоря, обозначат, что есть такой дом в Ивенце, какие-то экскурсионные группы сюда и заглянут.
Одно время мы были зарегистрированы в качестве агроусадьбы. Теперь даже не знаю, как это может быть. Понимаю, что места в доме не хватает, чтобы показать все, что есть. Я размышляла, как на маленькой площади разместить больше информации. Когда сюда приехала, идей было миллион.
Учащиеся приходят бесплатно, просто так. Несмотря на тесноту, нас даже посещают инвалиды-колясочники. Например, интересные фотографии можно было бы демонстрировать на стойках в виде вертушек, где в пластиковых файлах с двух сторон все видно.
Да, и продолжение у Апполинария Пупко все же есть. Внучка старшей сестры Элеонора также стала талантливым художником. Ее картины с удовольствием приобретают наши посетители.
Мы никогда не сидели сложа руки. По максимуму старались сделать мелкие сувениры, чтобы вручить на память об этом месте всем, кто сюда приходит. Но мы не молодеем, поэтому очень переживаем за будущее этого места. Считаю, что это важно – сохранять человеческое наследие для других поколений.
В 50-х годах прошлого столетия этот дом стал народным музеем, в котором побывали гости со всех уголков необъятной советской страны, о чем свидетельствуют книги отзывов самых разных посетителей. Талант простого скромного человека из белорусской глубинки оценили по достоинству все, кому посчастливилось прикоснуться к творениям «доброго чародея».
Екатерина КОРОЛЬ,
фото автора
